Отвод эксперта судебная практика

Опорочить судебно-медицинского эксперта! Практическое руководство

Отвод эксперта судебная практика

2013 год, Тюмень.
Тружусь в домашнем «офисе» над проектом гражданско-правового договора между городским управлением внутренних дел (заказчик) и мной, независимым судебно-медицинским экспертом (исполнитель), на производство повторной  экспертизы по уголовному делу (ч.1 ст. 111 УК РФ).

Следователь вынужден был обратиться ко мне, так как две предыдущие экспертизы, выполненные комиссионно в областном судебно-медицинском бюро, были противоречивы (см.).
Прервал телефонный звонок. От человека, с которым мы знакомы десятки лет.

В допенсионной жизни он был «важняком» и прокурором-криминалистом (см.), я – заместителем по экспертной работе в бюро судебно-медицинской экспертизы (см.). Наши отношения всегда были только служебными.

Вот уже лет пять как мы перебрались на вольные хлеба: он — в адвокаты, я стал частным экспертом. И с тех пор не общались.

Отказ эксперта

Он защищает обвиняемого и уже знал, что экспертизу предстоит выполнять мне. В связи с этим предложил встретиться и переговорить. Ясно, что мотив встречи может быть только один:  упредить неблагоприятные для подзащитного экспертные выводы.

Взаимоотношения эксперта и защитника регулирует закон:

Эксперт не вправе без ведома следователя вести переговоры с участниками уголовного судопроизводства по вопросам, связанным с производством судебной экспертизы (п. 1 ч.4 ст. 57 УПК РФ).

В этот момент я ещё не был экспертом (в процессуальном! смысле), так как не получил постановление о назначении экспертизы и материалы уголовного дела, не дал подписку об ответственности. Но осмотрительных судьба бережёт,  а азартных конвой стережёт!

Поэтому, не раздумывая, от предлагаемого «сотрудничества» отказался. 

Атакующий защитник

Адвокат, получив отказ в пособничестве, сменил тактику. Он заявил следователю более десятка ходатайств и дублировал их жалобами в прокуратуру. С некоторыми  документами можно ознакомиться в  приложенных файлах.

Интенсивная атака была направлена на то, чтобы ошельмовать эксперта и выдавить его из уголовного дела. Как показало дальнейшее развитие событий,  это направление в борьбе за достижение стратегической цели («развалить обвинение») в арсенале защитника было единственным.

Остановлюсь на моментах, правовая несуразность которых понятна даже врачу. 

После ознакомления с постановлением о назначении повторной комплексной медицинской и криминалистической судебной экспертизы, назначенной мне, индивидуальному предпринимателю («Деятельность судебно-медицинской экспертизы», код по ОКВЭД 85.14.

6), и экспертам Экспертно-криминалистического центра УМВД России по Тюменской области, защитник задался целью добиться отмены этого постановления (см.).
В первом же ходатайстве следователю он заявил (см.

):
«Автором и исполнителем предъявленного мне постановления от имени следователя …, включая поставленные перед экспертом вопросы, выполнены не процессуальным лицом из числа руководства Следственной части УМВД России по г. Тюмени, а кем-то другим» … «в постановлении якобы следователя» …Действительно, из постановления торчали мои ослиные уши.

Если следователь обращается ко мне заранее, то я редактирую постановление так, чтобы исключить возможность любых придирок со стороны оппонентов. Бывший прокурор-криминалист хорошо знал это. Когда-то я правил и его постановление по резонансному делу.

После этого состоялись экспертное заключение, обвинительный приговор и  сериал на федеральном телеканале,  главную и единственную роль в котором играл следователь по особо важным делам, ни разу не обмолвившийся о роли судебно-медицинской экспертизы.

Получив полный отказ в удовлетворении ходатайства (см.), защитник обратился к начальнику следователя (см.). Тот поддержал подчинённого (см.).

Адвокат пожаловался на следователя в городскую прокуратуру. Я и следователь дали письменные объяснения прокурору, после чего защитник получил ответ, схожий с постановлением следователя об отказе.

Тогда адвокат от намёков перешёл к категорическому утверждению:

«постановление о назначении экспертизы вынесено лично Семячковым А.К., что видно из стиля изложения»

и заявил эксперту отвод (см.), в чём следователь отказал (см.).
Но оцените, читатели, идею о том, что эксперт сам себе назначил экспертизу!

После ознакомления с  экспертным заключением защитник попросил Росздравнадзор провести проверку индивидуального предпринимателя Семячкова А.К. с целью установления соответствия этого заключения требованиям законодательства.

 Росздравнадзор ожидаемо ответил, что лицензии на медицинскую деятельность у меня нет, поэтому проверку моей деятельности проводить не имеет права (см.).
Моё мнение 
Это правда. Став частным экспертом, я никогда не лицензировался.

Иначе мои доброжелатели замучили бы меня росздравнадзоровскими проверками. Для выполнения экспертиз по материалам уголовных дел мне лицензия не нужна (см.).

Кроме того, Росздравнадзор сообщил адвокату, что и в налоговой службе отсутствуют данные о наличии у меня лицензии на медицинскую деятельность.
Моё мнение
Росздравнадзор явно переусердствовал в желании подыграть адвокату.

ФНС никогда не интересуется отсутствием/наличием лицензии, так как для регистрации индивидуального предпринимателя и отъёма налогов в этом нет необходимости.

Кроме того, откуда взяться в ФНС данным о лицензии, если Росздравнадзор её не выдавал? Сам ФНС лицензирует лишь азартные игры (см.).  Эту глупость «про отсутствие в ФНС данных о лицензии» адвокат упорно повторял в последующих ходатайствах и жалобах.

 

Когда не выгорело с проверкой ИП, адвокат стал ходатайствовать о том, чтобы заключение экспертов было направлено на рецензирование известному в регионе судебному медику (см.):

главный судебно-медицинский эксперт Росздрава РФ по Федеральному округу, доктор медицинских наук,

заведующий кафедрой судебной медицины медицинской академии.

Следователь отказал (см.).

Пришлось адвокату самому ознакомить маститого доктора с заключением экспертов и опросить его (см.). Из объяснения следовало, что я не имел права освидетельствовать потерпевшего, так как для этого требуется лицензия.

Моё мнение Действительно, «судебно-медицинская экспертиза и обследование потерпевших, обвиняемых и других лиц» является лицензируемым видом медицинской деятельности. Да, в ходе производства экспертизы возникла необходимость в обследовании потерпевшего. При отсутствии лицензии оно было предусмотрительно оформлено как следственное действие.

ст. 179 УПК РФ. Освидетельствование «1. Для обнаружения на теле человека … телесных повреждений, выявления … иных свойств и признаков, имеющих значение для уголовного дела, … может быть произведено освидетельствование … потерпевшего… 2.

О производстве освидетельствования следователь выносит постановление …

3. Освидетельствование производится следователем. При необходимости следователь привлекает к участию в производстве освидетельствования врача или другого специалиста».

Разумеется, адвокат, с прокурорским стажем более 20-и лет, и опрошенный им судебно-медицинский авторитет знают, что освидетельствование экспертизой не является. Поэтому врачу, участвующему в следственном действии, лицензия не нужна. Но гонорар доверителя превыше закона!

Окончательно разочаровавшись в следователе, защитник принёс в городскую прокуратуру ответ Росздравнадзора и объяснение  судебного медика для приобщения к материалам дела (см.). Эти бумаги резолютивно спустили в районную прокуратуру, которая  вернула их адвокату, молча, без каких-либо пояснений.
Обратите внимание, что именитый рецензент ни слова не сказал о медицинском и судебно-медицинском содержании  заключения экспертов (см.). Не нашёл, за что меня пожурить.

В ходатайствах адвоката было и другое ложное направление, исходившее из того, что я не только автор постановления, но и лично вынес его (см.). 
Описательная часть его постановления (то есть моего!) заканчивается так.

После перечисления ошибок, допущенных предыдущими экспертами, следует, что «Такие противоречивые экспертные выводы не могут быть положены в основу решения по делу».Адвокат якобы не знает о том, данный факт признавали следователи, прокуратура и сами эксперты (см.).

Следователь в постановлении это лишь констатировал.  Одна ложь повлекла другую:

Семячков А.К. испытывает личную неприязнь к судмедэкспертам, проводившим экспертизы по данному делу… он хочет показать, что эксперты не компетентны, не обладают достаточными знаниями.

Эти измышления не сообразуются не только с правом. но и со здравым смыслом. Получается, что любой эксперт, осмелившийся написать иные выводы, «испытывает» и «хочет показать».

Впервые я задумался над тем, насколько зыбкой является грань между непорядочностью и правом адвоката «защищаться всеми не запрещенными законом способами и средствами» (ч.2 ст. 16 УПК РФ; п. 11 ч.1 ст. 53 УПК РФ; п/п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ-63).

В суде

защитник повторил все свои ходатайства. Письмо Росздравнадзора суд обозрел и приобщил. В удовлетворении остальных обращений — отказал. Но на последнем ходатайстве, в котором адвокат собрал всё ранее отвергнутое (см.

), суд почему-то «сломался» и исключил наше заключение из доказательств (см.).
Без каких-либо правовых обоснований и при отсутствии претензий к судебно-медицинскому содержанию заключения.

Это вряд  ли бы случилось без доверителя (см.).

Послесловие

Прошу не рассматривать мою публикацию как попытку очернить защитника.
С той поры прошло 7 лет, и моя оценка ситуации заключается в следующем.

Государевы участники уголовного судопроизводства (дознаватель, следователь, прокурор, судья), живущие на бюджетную зарплату, успешно и безнаказанно искажают процессуальные правила, созданные государством.

В структурах МВД, Следственного комитета, Прокуратуры, Судов в силу служебной корпоративности за десятки лет образовались незыблемые вертикали круговой поруки:
• в каждой ячейке ведомства должностные лица не препятствуют друг другу, • вышестоящая инстанция настойчиво поддерживает нижестоящую,

• нижестоящая инстанция старается соответствовать указаниям вышестоящей.

Сотрудники этих ведомств при выполнении своих процессуальных функций тесно взаимодействуют между собой, что неизбежно и ожидаемо привело к взаимозависимости. Так сформировались устойчивые горизонтальные связи между сотрудниками ведомств на каждом уровне.

Таким образом, сложилась цельная система, заражённая вирусом своевольного правоприменения, легко поражающая всех, попавших в неё.

Не является исключением и защитник:
• являющийся единственным участником уголовного судопроизводства, который наделён правом «защищаться всеми не запрещенными законом способами и средствами» (ч.2 ст. 16 УПК РФ; п. 11 ч.1 ст.

53 УПК РФ; п/п. 1 п. 1 ст. 7 ФЗ-63)и
• якобы полностью независимый от системы, так как кормится из рук доверителей.

Профессиональная жизнь в системе убеждает защитника, что призывать государевых участников к соблюдению процессуальных правил уголовного судопроизводства можно и нужно, но порой бесполезно. Поэтому он принимает сложившиеся в системе «бои без правил».
И начинает вкладывать в процессуальные по форме приёмы сомнительное содержание.

Частным примером такого боя, но с экспертом, и является опубликованная история.

Еще один P.S. Вскоре после того, как апелляционное определение  затвердило обвинительный приговор, прокуратура вновь занялась проверкой моей безлицензионной деятельности. Поводом  послужила анонимная жалоба. Полагаю, что это был  послесудебный способ закрепления достигнутого в суде.

Источник: https://pravorub.ru/cases/95742.html

Отвод эксперту

Отвод эксперта судебная практика

Так, например, кредиторы подают иски о взыскании задолженности незадолго до окончания сроков исковой давности, чтобы взыскать максимальные проценты за пользование чужими денежными средствами или неустойку с должника.

Ответчики, являющиеся администраторами доменных имен, пользуются неопытностью истцов – правообладателей товарных знаков, не подавших в суд заявление о принятии обеспечительных мер в отношении доменного имени, и передают домен оффшорной компании, зарегистрированной на территории стран карибского бассейна, после чего суду приходится годами извещать нового ответчика.

Существуют, конечно же, и «лайфхаки», находящиеся порой на грани дозволенного, а некоторые из них и вовсе подпадают под нормы уголовного законодательства.

Но в этой статье мы не будем проводить инструктаж по незаконным уловкам, встречающимся в профессии юристов, во-первых, в связи с тем, что мы против «грязных» приемчиков, и привыкли честно и открыто выходить в «судебное ристалище», а во-вторых, дабы не быть обвиненными в пропаганде уголовно-наказуемых деяний.

Казалось бы, какой «лайфхак» может крыться в заявлении отвода эксперту? Ведь это всего лишь один из инструментов процессуального поведения лиц, участвующих в деле, предусмотренных процессуальными кодексами.

Действительно это так, но, как раз, в знании процесса и его умении применять на практике, в нужное время заявлять, то или иное ходатайство кроется залог успешного исхода дела, а, следовательно, достижение поставленной цели.

Итак, прежде, чем переходить к практике, предлагаю ненадолго остановиться на теории.

Поскольку правовые подходы относительно заявления отвода экспертам схожи между собой, как в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации, так и в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации, то предлагаю остановиться на первом из озвученных, и на его примере рассмотреть основания заявления и удовлетворения отвода эксперту.

В соответствии с частью 3 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц или о проведении экспертизы в конкретном экспертном учреждении, заявлять отвод эксперту; ходатайствовать о внесении в определение о назначении экспертизы дополнительных вопросов, поставленных перед экспертом; давать объяснения эксперту; знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение; ходатайствовать о проведении дополнительной или повторной экспертизы.

Как следует из части 1 статьи 23 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации эксперт не может участвовать в рассмотрении дела и подлежит отводу по основаниям, предусмотренным статьей 21 настоящего Кодекса.

Статей 21 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что отвод соответствующему лицу может быть заявлен, если он:

1) при предыдущем рассмотрении данного дела участвовал в нем в качестве судьи и его повторное участие в рассмотрении дела в соответствии с требованиями настоящего Кодекса является недопустимым;

2) при предыдущем рассмотрении данного дела участвовал в нем в качестве прокурора, помощника судьи, секретаря судебного заседания, представителя, эксперта, специалиста, переводчика или свидетеля;

3) при предыдущем рассмотрении данного дела участвовал в нем в качестве судьи иностранного суда, третейского суда или арбитража;

4) является родственником лица, участвующего в деле, или его представителя;

5) лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, которые могут вызвать сомнение в его беспристрастности;

6) находится или ранее находился в служебной или иной зависимости от лица, участвующего в деле, или его представителя;

7) делал публичные заявления или давал оценку по существу рассматриваемого дела.

Кроме того, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 23 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации одним из оснований для отвода эксперта в арбитражном процессе является проведение им ревизии или проверки, материалы которых стали поводом для обращения в арбитражный суд или используются при рассмотрении дела.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации от 17.07.

2012 № 1409-О, статья 24 АПК Российской Федерации и статья 18 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», устанавливающие обязанность эксперта заявить самоотвод, а также обязательность отвода эксперта от участия в производстве судебной экспертизы и необходимость немедленного прекращения ее производства, если она ему поручена, при наличии предусмотренных процессуальным законом оснований, в том числе при заинтересованности в исходе дела, направлены на расширение гарантий судебной защиты прав и законных интересов участников гражданского судопроизводства. Положения статьи 24 АПК РФ не предполагают произвольного применения: при наличии установленных статьями 21 и 23 указанного Кодекса оснований рассмотрение вопроса об отводе эксперта является не правом, а обязанностью арбитражного суда, рассматривающего конкретное дело.

Вы, наверное, спросите, в чем же здесь «лайфхак»? Вот перечень оснований для заявления отвода эксперту. Усмотрел одно из них – заявляй отвод.

Но, как говорил знаменитый герой Артура Конана Дойля – Шерлок Холмс:
«В основе серьезнейших выводов порой лежат сущие мелочи».

Поэтому предлагаю обратиться к статье Кодекса, в которой говорится о стадии, когда отвод эксперту может быть заявлен.

В силу части 2 статьи 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации отвод должен быть мотивирован и заявлен до начала рассмотрения дела по существу.

 В ходе рассмотрения дела заявление о самоотводе или об отводе допускается только в случае, если основание самоотвода или отвода стало известно лицу, заявляющему самоотвод или отвод, после начала рассмотрения дела по существу.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Восьмого арбитражного апелляционного суда от 24.09.2018 по делу № А75-294/2017.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/11/15/otvod_ekspertu

Адвокат добился отвода экспертов, лично заинтересованных в исходе дела

Отвод эксперта судебная практика

АО Липецкая кондитерская фабрика «Рошен» обратилась в суд с заявлением о признании незаконным решения ФНС, принятого по результатам рассмотрения материалов выездной налоговой проверки за 2012 г. (дело № А36-7720/2015).

Суд по ходатайству общества назначил судебную экспертизу, производство которой было поручено экспертам организации «Общество профессиональных экспертов и оценщиков» Ростиславу Шедловскому, Ольге Пятаковой и Татьяне Волошиной.

Спустя некоторое время адвокат АП Липецкой области Александр Гурьев, представлявший интересы общества, направил в суд ходатайство об отводе экспертов. Оно было мотивировано тем, что их руководитель Ростислав Шедловский вступил в личный контакт с представителями налоговой инспекции и сообщил им результаты экспертизы.

В качестве доказательства адвокат представил видеозапись разговора, на которой эксперт, находясь на территории фабрики в день проведения экспертизы, договаривался о встрече с руководителем ФНС в целях «подчистки экспертизы».

Адвокат отметил, что поскольку Ростислав Шедловский является руководителем группы экспертов, а иные ее участники не заявили об указанных фактах, то отводу подлежит вся группа.

Ростислав Шедловский по заявлению об отводе сообщил суду, что представленная видеозапись не позволяет установить конкретных лиц, зафиксированных на ней, а также сделать вывод об обстоятельствах ведения диалогов. Диалоги, представленные в письменном заявлении об отводе экспертов, имеют отличия от видео- и аудиозаписи.

Кроме того, он отметил, что несанкционированные видеосъемка и аудиозапись при проведении экспертных действий свидетельствуют о попытке вмешательства в осуществление судебной экспертизы, попытке оказать давление на экспертов.

Вместе с тем в ходе судебного заседания он пояснил, что на видеозаписи изображен действительно он, голос принадлежит ему, на объекте в указанные даты он присутствовал.

Налоговый орган возражал против удовлетворения заявления об отводе экспертов. По мнению ФНС, представленный диск с записью не соответствовал принципам относимости и допустимости доказательства.

Кроме того, видеооборудование, смонтированное на территории фабрики, не обладало функциями фиксации звука. Налоговый орган также указал, что из аудио- и видеозаписи не следует, что сотрудники инспекции и Ростислав Шедловский оговаривали необходимость и порядок проведения встречи.

При этом представители ФНС пояснили, что не заявляют о фальсификации представленной записи в порядке ст. 161 АПК РФ. 

Для разрешения вопроса о подлинности видео в суд в качестве специалиста был вызван эксперт Управления МВД, который пояснил, что признаков искусственного наложения аудиозаписи на видеоряд не имеется, аудиоряд синхронен тому, что происходит на видеозаписи.

Получив от представителя «Рошен» пояснения о том, что запись была сделана в автоматическом режиме с помощью компактной IP-камеры, оснащенной микрофоном, суд отмел доводы налогового органа о несоответствии представленного в качестве доказательства диска с записью.

Кроме того суд, сославшись на Определение ВС РФ от 14 апреля 2015 г.

№ 33-КГ15-6, указал, что, так как обществом была получена информация, касающаяся отношений между экспертами и другим участником процесса в рамках судебной экспертизы, в рассматриваемой ситуации не был нарушен запрет на получение сведений о частной жизни, установленный п. 8 ст. 9 Закона об информации.

Исследовав и оценив в совокупности и взаимосвязи по правилам ст.

71 АПК РФ имеющиеся в деле доказательства, исходя из фактических обстоятельств дела, суд приходит к выводу о том, что эксперт Ростислав Шедловский вступил в личный контакт с сотрудником инспекции Котюковым, в связи с чем имеются основания, позволяющие сомневаться в беспристрастности и незаинтересованности экспертов в проведении судебной экспертизы по рассматриваемому делу.

Кроме того, он указал, что из представленной видеозаписи усматривается, что Ольга  Пятакова присутствовала при беседе Ростислава Шедловского с сотрудником налогового

органа, в связи с чем не могла не слышать их разговор. Суд также учел нахождение в служебной зависимости эксперта некоммерческого партнерства «Общество профессиональных экспертов и оценщиков» Татьяны Волошиной от Ростислава Шедловского, поскольку он является заместителем председателя этой организации. 

Таким образом, суд удовлетворил ходатайство об отводе и прекратил производство судебной экспертизы. 

Адвокат Александр Гурьев пояснил «АГ», что выявить личную заинтересованность экспертов помогло несколько фактов. «Во-первых, то, что назначенный эксперт был поддержан оппонентом.

Во-вторых, оценивалось поведение эксперта и оппонентов при заявлении ходатайств.

В-третьих, эксперту предоставлялась возможность работы с оригиналами и необходимо было убедиться в сохранности этих доказательств», – рассказал адвокат.

Александр Гурьев отметил, что суды обычно удовлетворяют подобные ходатайства, однако нельзя сказать, что их много, так как все зависит от обоснованности сомнений стороны и имеющихся доказательств.

По его мнению, необходимо максимально использовать права стороны при производстве экспертизы и быть внимательным, фиксировать подозрительное поведение экспертов и процессуально реагировать на него.

 

Адвокат пояснил, что суды нередко используют заключение эксперта как «главное» доказательство, игнорируя доводы сторон и контрдокументы. «Ситуация может поменяться, если суды, при активном участии сторон, будут более глубоко подходить как к отбору назначаемых экспертов, так и к оценке совокупности доказательств», – предположил адвокат. 

В заключение он указал, что недобросовестные эксперты не должны допускаться до производства дальнейших экспертиз: «В таких случаях была бы уместна дисквалификация, но сейчас закон это сделать не позволяет. Вред правосудию от такого поведения очевиден».

В комментарии «АГ» юрист КА «Тимофеев, Фаренвальд и партнеры» Изабелла Прусская согласилась, что при рассмотрении подобных ходатайств основной проблемой здесь является недостаток доказательств, представляемых налогоплательщиком. 

На вопрос о том, что следует делать стороне, если она не имеет весомых доказательств заинтересованности эксперта, Изабелла Прусская указала, что в спорах с ФНС необходимо следить за тем, чтобы все представленные в ходе или в связи с проведением экспертизы объяснения, возражения или ходатайства были приобщены должностным лицом налогового органа к материалам проверки для формирования доказательственной базы. «Если собрать доказательственную базу не получилось, следует постараться узнать, были ли случаи, дискредитирующие данного эксперта в прошлом», – пояснила Изабелла Прусская. 

При этом она отметила, что заинтересованность эксперта в исходе дела – явление частое.

«Однако это в большой степени зависит от того, по чьему ходатайству был назначен эксперт и кто оплачивает его услуги», – отметила юрист и добавила, что также нередки случаи прямой зависимости эксперта от одной из сторон, например родство, профессиональные или личные связи.

По ее мнению, важно проводить внутреннюю проверку эксперта (с возможным привлечением внешних консультантов), чтобы минимизировать риски, связанные с его заинтересованностью в результатах экспертизы. 

По мнению адвоката АП Ульяновской области Дмитрия Бодрова, очевидно, что со стороны обоих участников судебного процесса развернулось нешуточное соперничество по обеспечению неформального контроля над процессом проведения судебной экспертизы.

«Мне кажется, одна сторона осознанно занимались негласным видеонаблюдением за деятельностью экспертов (по сути, следила за ними), а другая прямо вступила в контакт с экспертами с целью получения “нужного” заключения.

Да и сами эксперты, вероятно, не сопротивлялись, вступая в противоправный сговор», – предположил адвокат. 

Он указал, что проблема независимости экспертов стоит на самом деле очень остро и риск того, что какая-либо из сторон процесса воспользуется «деловыми» связями и попытается повлиять на выводы экспертов, является не надуманным, а реальным. Дмитрий Бодров пояснил, что этот вопрос системный и возникает очень часто.

«Превращение экспертной работы в бизнес, коммерциализация целей экспертных учреждений (речь, прежде всего, о негосударственных экспертных учреждениях), логично порождает погоню за прибылью и отказ от их истинного предназначения, от целей, задач и принципов судебно-экспертной деятельности», – отметил адвокат.

 

По его мнению, есть один объективный фактор, который призван препятствовать личной заинтересованности экспертов в исходе дела, и он пока единственно эффективный. «Это возможность проверки “качества” экспертизы, возможность выявить экспертные ошибки или заведомую ложность заключения.

Очевидно, что качество экспертизы находится в прямой зависимости от уровня подготовки и опыта специалистов, от их научно-методического, информационного и материального обеспечения. “Подчистки”, “корректировки” и т.д. выводов экспертизы с целью удовлетворения требований заказчиков, как правило, не делают экспертное заключение безупречным.

А значит, есть поле для работы экспертов-рецензентов и адвокатов», – заключил Дмитрий Бодров.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/advokat-dobilsya-otvoda-ekspertov-lichno-zainteresovannykh-v-iskhode-dela/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.